А одиночество ощущалось все острее. Если трезво смотреть на вещи, не было у него ничего – ни позади, ни впереди. Только дорога в никуда, которую он сам себе придумал. В надежде на что? Так далеко он не заглядывал. Для начала ему хватало самой дороги. Он решился сняться с насиженного места, и лежал перед ним путь – скорее всего бессмысленный и чреватый опасностями, о которых он даже не имел понятия. Но чего ему бояться? В конце концов есть только два способа умереть – в своей постели и в придорожной канаве. Все остальное – детали и декорации, не меняющие сути дела.

Бог улиток передвинул свой рюкзак на высохший участок обочины. Снова бросил взгляд в обе стороны – сначала на восток, где его слепило восходящее солнце, затем на запад. Сегодня он дождется машину. Должен дождаться. И это снимало вопрос о том, в каком направлении ехать. Все решит за него судьба. Не нужно было даже бросать жребий. И на западе, и на востоке лежали большие города, полные искушений, обмана и смерти. А еще дальше – океаны, омывающие континент. И это не предел – были еще корабли, совершающие рейсы из порта в порт. И разве они так уж сильно отличались от обычных рейсовых автобусов?

Бог улиток предчувствовал, что ему будет тесно на этой земле, где бы он ни оказался, куда бы ни занесла нелегкая. И в небесах тоже тесно, и на море. Так куда же рвалась эта бесприютная и обреченная душа? Он не знал. Она была слепой, его душа. Слепой и бездомной. И ни в чем не находила себе покоя и утешения.

Он глядел на ленту шоссе. На ней появились едва заметные тени. Похоже на россыпь гравия, но не гравий. Происходило то, что и всегда в эту пору года и в этот час. Привычная картина. Тени двигались. Их движение можно было заметить, только если долго и терпеливо всматриваться. Или подойти поближе. Но бог улиток не подходил. Он знал, что это такое.

Улитки выползали на шоссе и отправлялись в безнадежно долгий путь на другую сторону дороги, которой им никогда не достичь.